С интересом прочел опубликованные в вашей газете статьи Наркаса Муладжанова "Тюрки" (№ 38,2007 г.) и Рафаэля Мухаметдинова "О романтическом тюркизме" (№ 40,2007 г.). В последней статье автор оценивает публикацию Н. Муладжанова как написанную отчасти в духе романтизма и эйфории, отмечая при этом тенденции некоторого оживления тюркизма в духовно-идеологической сфере. Рафаэль Мухаметдинов, являясь, безусловно, одним из наиболее компетентных авторов в области тюркизма, дает в своей статье подробный анализ нынешнего состояния дел в тюркском мире и обозначает некоторые направления в плане укрепления связей между тюркскими народами. Вместе с тем, в его анализе, как мне кажется, не нашли своего отражения ряд важных моментов, а также задаются не менее романтические векторы приложения сил чем в статье Н.Муладжанова, которого он справедливо критикует.

 

  Тюркизм, или называя вещи своими именами – пантюркизм, находившийся последние годы в упадке, с некоторых пор как будто бы вновь переживает подъем, причем подъем не только в области науки и культуры, но и в политике и экономике. Ибо не только слеты романтически настроенной тюркской молодежи и ученых-тюркологов сопровождают этот процесс, но и официальные заявления на уровне глав тюркских государств, свидетельствующие о серьезном интересе политических элит к теме. Буквально на днях 17-19 ноября в Баку прошел XI съезд дружбы, братства и сотрудничества тюркских государств и обществ, с участием гостей из Татарстана, где были озвучены идеи создания постоянного секретариата глав и парламентской ассамблеи тюркоязычных государств, общетюркского языка и телеканала, а так же общей энциклопедии. Так же, было предложено создать Тюркский союз государств, аналогично Европейскому союзу. Пантюркизм становится одним из основных ориентиров в политике независимых тюркских стран, чьи руководители с высоких трибун всевозможных курултаев вещают о чувствах братской любви и дружбы между тюркским народами. Однако за всеми этими красивыми словами, предваряющими то ли создание тюркского «общества меча и орала», то ли строительство тюркских Нью-Васюков, отчетливо видно, что в этой большой геополитической игре каждая из сторон преследует свои сугубо прагматические цели. Основной игрок здесь, конечно же, Турция, которая после неудачи со вступлением в Евросоюз, стремится закрепить свою главенствующую роль в тюркском мире, заручиться поддержкой в кипрском и курдском вопросах и сформировать содружество государств, где ее влияние было бы решающим. Иного сценария усиления своего влияния в сопредельных регионах у Турции просто нет. Кто еще теоретически может признать за Турцией роль «старшего тюркского брата», на которую она претендует? Только родственные туркам народы, живущие на Кавказе, в Средней Азии, Поволжье, Сибири и других регионах Евразии. 

 

  Развал СССР дал Турции великий исторический шанс расширить влияние на многие тысячи километров от своих границ и со стороны Турции было бы глупостью не воспользоваться этим. Переиначивая небезызвестные слова Пальмерстона – у Турции нет постоянных друзей и постоянных врагов, у Турции есть лишь постоянные интересы. 

 

  Пантюркизм так и не смог полностью реализовать себя на протяжении 19-20 веков и, возможно, потому еще имеет некий потенциал, замешанный к тому же на Исламе. Хотя здесь нужно отметить, что Ислам не помог панарабизму в консолидации арабских государств – увы и ах, но и идеи арабского единства потерпели полное фиаско. Культурные, социальные и религиозные различия среди 22 арабских государств велики настолько, что даже конфликт с Израилем не способен объединить арабские страны для того, чтобы выступить единым фронтом в защиту палестинских арабов. Не помог панарабизм и режиму Саддама Хусейна. А дальние «родственники» панарабизма - панамериканизм, панскандинавизм, паниранизм и панмонголизм тоже переживают сегодня не лучшие времена. 

 

  Панславизм, ответом на который в 19 в. стал пантюркизм, постепенно уходит из внешней политики России и изредка озвучивается скорее как дань исторической традиции, чем один из основных принципов государственной идеологии. Даже при наличии тех ресурсов, что имели Российская империя и СССР, панславизм так и не смог стать действительно объединяющей все славянские народы идеей. Украина, Польша, Чехия – народы этих государств давно уже не питают теплых чувств к идеям славянского братства...

 

  Сегодня панславизм проявляется лишь в отдельных заявлениях по поводу Косово и в проведении всевозможных славянских базаров фестивалей. Даже Белоруссия не спешит в объятья старшего брата, несмотря на множество усилий, что наглядно показывает на то, что идея панславизма в политике заглохла и видимо навсегда. 

 

  Таким образом, на примере многолетней практики всевозможных паннационализмов можно видеть что идеи этнического "братства" нежизнеспособны и вряд ли пантюркизм чем-то сильно отличается от них.

  Время покажет как пойдет дальше развитие пантюркизма – зачахнет ли он в итоге как его ранее почившие в бозе сверстники - пангерманизм и панславизм или же пантюркизм, научившись на ошибках других, все-таки попытается совершить невозможное и обрести реальные черты в виде военно-политического блока, экономического содружества или конфедерации тюркоязычных государств. 

 

  Однако, одно дело, когда речь идет об участи в пантюркистском проекте независимых государств Кавказа и Центральной Азии и совсем другое, когда речь заходит о тюркских народах, живущих на территории России, в том числе и о татарах, где исторически пантюркизм преследуется властями. 

 

  В России еще со времен Крымской войны пантюркизм всегда являлся такой же страшилкой для обывателя как татаро-монгольское иго, которым разве что детей не пугали. Парадокс состоит в том, что пантюркизм родился на рубеже XIX-XX вв. вовсе не в Турции, а в среде тюркских интеллектуалов Крыма и Кавказа, входивших в состав Российской империи. Пантюркизм изначально ставил своей целью объединение угнетенного самодержавным режимом российского тюрко-исламского мира для участия в национально-освободительной борьбе. Затем пантюркизм как течение общественной мысли и как социально-политическое явление был перенесен в Турцию, где обрел нужную почву для своего интенсивного развития и приобрел новый характер. При этом его содержание не оставалось догмой и изменялось в зависимости от многих факторов на протяжении исторического развития. 

 

  Но уже тогда на исходе 19-го –начале 20 веков татарам, решившимся перебраться в Турцию, стало ясно какова истинная цена пантюркизма. Махмут Галяу в романе «Мухаджиры» дает вполне достоверную картину того ужаса нищеты, что ждал татар-эммигрантов в Турции. 

 

  Российская политическая традиция исторически видит в пантюркизме врага основам государства и подпитку сепаратизма у тюркских народов. Действительно, до своего краха Османская империя пыталась разыграть пантюркисткую карту. Высшая точка подъема этой идеи - 1918 год: крушение Российской Империи, турецкие войска занимают Азербайджан, доходят до Дербента, уже как-то пытаются вмешиваться в среднеазиатские дела, помогают крымскому татарскому правительству. Но вскоре османская империя рушится. Мустафа Кемаль (Ататюрк), который становится диктатором в Турции, не мог позволить себе политического пантюркизма, так как с 1918 года находился в стратегической зависимости от своего союзника - Советской России. Он, правда, поощрял какие-то исторические исследования, подтверждающие общность тюркских народов и т.п., но пантюркизм фактически запретил. 

 

  16 марта 1921 г. между Турцией и Советской Россией был даже заключен договор, статья 8 которого гласила: "Обе Договаривающиеся стороны обязуются не допускать образования или пребывания на своей территории организаций или групп, претендующих на роль правительства другой страны, или части ее территории, равно как и пребывания групп, имеющих целью борьбу против другой страны". По сути, это ничто иное как взаимный отказ поддержки идей пантюркизма и коммунизма соответственно. 

 

  Последним наиболее ярким проявлением пантюркизма был поход бывшего турецкого генерала Энвер-Паши, собравшего в 1922 г. свыше 20 000 тюрок под Бухарой для борьбы с большевиками и объединения Туркестана. 

 

  В дальнейшем идей использования тюркского фактора всерьез заинтересовалась нацистская Германия в первые годы второй мировой войны. Однако идея тюркского единства во имя идеалов создания общего Туранского государства и борьбы с большевизмом оказалась утопией. В тоже время нельзя не отметить, что 27 турецких дивизий, оснащенных немецким и английским вооружением, зимой 1943 г. с нетерпением ждали своего часа у южных границ СССР и идеологическим обоснованием их вторжения были бы идеи пантюркизма. И только разгром армий третьего рейха под Сталинградом удержал Турцию от вторжения.

 

  Чем же сегодня может помочь или навредить пантюркизм коренным тюркским народом Российской Федерации, в том числе и татарам? 

 

  Судя по тому, что было озвучено в новостях об итогах XI съезда дружбы, братства и сотрудничества тюркских государств и обществ 17-19 ноября в Баку – участники съезда проявили полное равнодушие к проблемам тюрок России. Это при том, что на съезде в Баку обсуждались проблемы Северного Кипра, Нагорного Карабаха, положение тюркоязычных народов в Ираке и Афганистане и даже вопрос о геноциде 1915 г. Но ни слова о запрете латиницы, закрытии турецких лицеев и множестве других проблем тюркских народов России,в том числе и о принятии поправок в закон об образовании, фактически отменяющих преподавание национальных языков в республиках. Неужели участники съезда ничего не слышали об этих проблемах? Вполне очевидно, что экономические и политические интересы, а тем более зависимость от России перевешивают идеи тюркского братства. Во имя чего Турция будет ставить под угрозу свои доходы от притока российских туристов на отдых? А будет ли Азербайджан и прочие тюркские государства портить отношения с Россией? 

 

  Да, безусловно, мы, татары, буквально кожей ощущаем культурную близость с тюрками. У нас столько общего и в языке и культуре и в религии. И взаимные симпатии у простых людей именно по причине общих тюркских корней встречаются повсюду. И, конечно же, Турция хороший экономический и культурный партнер, также как и другие тюркские государства. А налаживание культурных и экономических связей полезно для экономики Татарстана, Башкирии, Якутии, Чувашии, Алтая и других тюркских регионов. Важно и дальше укреплять связи, заново «прорубать окно» в тюркский мир, обмениваться опытом, учиться друг у друга: проводить конкурсы красоты, издавать учебники, проводить олимпиады и фестивали, научные конференции и другие совместные мероприятия. 

 

  Однако, при этом важно помнить, что сегодня тюркское единство - это скорее мечта, утопия. Тюркские народы, имеющие собственную государственность, преследуют свои политические и экономические интересы, где нет места романтизму и сантиментам. Никто не будет просто так помогать другим тюркам и исключение лишь подтверждают общее правило.

 

  Татаро-башкирские отношения наглядно показывают то, что даже такие близкие народы не могут достичь единения, что уж говорить о якутах, чувашах, алтайцах, чьи проблемы волнуют лишь отдельных татарских национал-романтиков, не затрагивая основную массу татар. Также и татарские проблемы не волнуют большинство других тюркских народов России. И сколько бы не произносили заклинаний о тюркском единстве с высоких трибун, ситуация ровно такая же как с небезызвестной халвой, говоря о которой во рту слаще не станет.

 

 

 

22 ноября 2007

 

газета "Звезда Поволжья"